,,

Военная промышленность в действительности — величайшая опасность для человечества. Она — черная движущая сила, скрытая за повсюду распространяющимся национализмом.
Альберт Эйнштейн

Поиск

Как убивают гражданских: или поездка в Горловку Олега Желябина

pic-20140803-205122
Блогер Олег Желябин-Нежинский стал свидетелем убийства мирных жителей в Горловке во время артиллерийского обстрела

Он зашел на сайт СНБО, распечатал карту боевых действий на Донбассе, выбрал ближайший к Киеву город в зоне огня – Горловку – и купил билет на поезд.

Если сжать его четырехдневное пребывание в городе до одного кадра, то это, несомненно, будет шокирующая фотография убитой снарядом молодой женщины, в предсмертном усилии прижавшей к себе тело ребенка. Снимок, который молниеносно разошелся по соцсетям, дал повод многим интернет-пользователям обвинять в жестокости противоположную их убеждениям сторону конфликта.

Но сам автор снимка, журналист-фрилансер Олег Желябин-Нежинский, рассказал ВВС Украина, что цель его поездки была совсем другой.

Задержание

«Когда это все началось – Майдан и события до Майдана – честно скажу, я не поддерживал какую-то сторону в этом конфликте. Я понимаю, что нет абсолютно правой стороны. Но это лично мое мнение.

После Майдана все пошли на войну. Я такой человек, что не могу сидеть дома, когда такое происходит. Воевать с оружием за цели, которые не стоят этих жертв, я не готов и не хочу. Тем не менее, совесть не позволяет мне сидеть дома и забыть об этом.

И я для себя решил: просто беру туристический рюкзак, кладу туда фотоаппарат, штатив, сажусь в поезд и еду в первую же попавшуюся (точку на карте – Ред.), где сейчас проходят бои.

Честно говоря, никому не советую так поступать. Это очень опасно.

Сошел в Горловке на вокзале, с огромным зеленым рюкзаком, похожим на военный. Смотрю: идут ребята в камуфляже, с автоматами, без опознавательных знаков. Сначала я не понял, кто они.

Откровенно говоря, когда я туда ехал, то не был до конца уверен, кто там на данный момент: ополченцы, Нацгвардия или кто-то еще. Для меня это было непринципиальным, так как я приехал честно показать, что там происходит.

И я сам подхожу к этому парню в камуфляже и спрашиваю, где тут что происходит. А он смотрит на меня широко открытыми глазами и говорит:

— Вы кто вообще?
— Журналист из Киева.
— Ага. Сюда!

Так меня и приняли.

Оказалось, это ополченцы, которые на тот момент полностью контролировали город.

На меня надели наручники, полностью обыскали. Забрали телефон, документы, все, что было. Пересмотрели в телефоне контакты, эсэмэски. Не то, чтобы я их обвиняю. Наверно, это обычная практика.

То, что ты из Киева, для них это как красная тряпка перед быком. Я, как мог, пытался объяснить, что не приехал поливать их грязью. У меня нет такой цели.

pic-20140803-205316

Они меня, наверное, приняли за шпиона. Спрашивали, зачем приехал, что это у меня за карта. «Может, будешь огневые точки там отмечать?» Как я потом понял, этот отряд не принимал никаких решений. С ними бесполезно было решать какие-то вопросы.

Пришел человек, который занимается безопасностью. У них это называется НКВД

Это был самый страшный момент во всей поездке. Тебя никто не знает. Тебя застрелят, вывезут в поле и бросят. И все будут думать, что это — «вояка», очередная жертва.

Били ли меня? Честно говоря, два раза ударили рукой в голову. Но не сильно, это не было избиение. Им показалось, что я смотрю не туда, куда надо. В наручниках посадили в каталажку. Там я просидел сначала часов восемь. Не пил, не ел с самого утра. Потом меня забрали в штаб. Там я еще пробыл часа два, пока ждал, кто мной займется.

Пришел человек, который занимается безопасностью. У них это называется НКВД.

Я так понял, он — «зам» Безлера (Игоря Безлера – Ред.). По отношению, по тому как он общается, было видно, что он один из самых главных.

Наверно, это обычная ситуация для армии – чем ниже человек по рангу, тем меньше он во что-то вникает. Скажу честно, они там очень жесткие ребята. Имею в виду их отношение. Например, тон, в котором с тобой общаются. Тебе не дают слова сказать. «Заткнись, я сказал!». Ты пытаешься что-то объяснить – тебя могут ударить. «Молчать! Смотреть в стену!». Ты — просто кусок тела, которое нужно допросить.

А этот человек оказался на удивление нормальным и адекватным. Мы с ним разговаривали около часа. Я показал ему свои публикации в интернете и пояснил, что я не стараюсь очернить ни одну, ни вторую сторону. Я пишу то, что вижу.

В итоге он сказал про меня: «Это нормальный человек. Прими извинения, что с тобой так обошлись».

Потом этот человек сказал своему заму: «Собери его вещи и отвези его в гостиницу».

Отдали мне не все. Не было часов, не было почти всех денег, пропало удостоверение журналиста, наушники, но я уже даже не заикался.

Я приехал в гостиницу, заплатил за нее последние деньги и осталось гривен 100 на продукты. Позвонил родителям. Мама сходила с ума.

На следующий день у меня было ощущение «або пан, або пропав». Раз не расстреляли, то дайте поработать.

В тот день мне вернули смартфон, а деньги так и не вернули. Но, надо отдать должное – заехали и заплатили за гостиницу еще за день».

pic-20140803-205410

Запах пороха

«Насколько было опасных и неприятных моментов, настолько было и свидетельств человечности и доброты.

Когда выселялся из гостиницы, ко мне подошла заведующая и сказала: «Сколько надо, столько живи». Я ей очень благодарен.

Человек, которого через своих десятых знакомых нашли мои родители, который вообще меня не знал, рискуя жизнью, приехал из ближайшего села, привез мне деньги на еду и на обратную дорогу.

Некоторые люди просто подходят к тебе и говорят: «Если начнется бомбардировка, там в церкви, в подвале бомбоубежище».

Мне хотелось, чтобы люди увидели, что на самом деле происходит в таких городах. Чтобы не настолько радовались и поддерживали то, что происходит 

Я ни разу не прятался в бомбоубежище. Не то, чтобы это бахвальство, но я хотел это все снимать.

Днем я вышел в магазин купить воды, и началась бомбардировка.

Я оказался под бомбардировкой в первый раз. Очень сложно передать эти чувства. Начинает сильно болеть голова. Гудящий гул, запах пороха, дым.

У меня уже тысячу раз спросили, а кто стрелял? Я не знаю, кто стрелял. Как это определить? На ракете не написано.

Когда бомбардировка прошла, я быстро начал бегать и снимать все места, где было слышно, что что-то упало. При том у меня с собой даже фотоаппарата не было, потому что он остался в номере. Снимал на телефон».

Женщина с ребенком

«Что успел, то снял. Чуть ли не первое, что я увидел – вот эту погибшую женщину с ребенком. Молодая девчонка, лет 20, просто на руках несла ребенка по парку. Рядом – парень с большой дорожной сумкой. Может, они пытались выбраться из города.

(ВВС Украина не публикует это фото из соображений редакционной политики, поскольку этот кадр является шокирующим. — Ред.)

Я подхожу. Лежат эти три трупа. У парня нет полголовы. Лежит человек, полностью цел, но полголовы нет.

Когда ты шел по улице, и разнесло твоего ребенка, ты резко перестаешь быть убежденным за войну человеком

Куда эти ракеты летели? Это был сквер Героев. Эти люди шли по дорожке в парке. Там нет военных объектов, по крайней мере, я не видел. Обычный парк.

Мне потом присылали люди имя этой девушки. Может, сейчас не вовремя, но я бы хотел извиниться перед родителями, которые, наверно, не сильно хотели, чтобы это все было снято. Но в тот момент мне хотелось, чтобы люди увидели, что на самом деле происходит в таких городах. Чтобы люди увидели, что такое война, и чтобы не настолько радовались и поддерживали то, что происходит. Что это точно так же может быть и в Киеве, и где угодно. Чтобы понимали, что такое война.

Мне было очень неприятно, когда почти все (СМИ. – Ред.) украли это фото, без всяких подписей, начали вставлять его в свои сюжеты и публикации и приводить его как доводы вины чьей-то стороны. Хотя я реально не знаю, кто стрелял.

И там никто не знает, судя по разговорам людей. Ракета хоть украинская, хоть русская – она, если падает, убивает абсолютно одинаково. Конечно, не все равно, кто стрелял, но когда она падает, ты в этот момент вообще об этом не думаешь. Пытаешься просто вжаться в землю.

Тут вопрос в том, что такое вообще нельзя применять по населенным пунктам. Нужно стрелять по военным объектам.

Я представил, если тому солдату, которому отдали приказ и он стрельнул, показать эту фотографию и сказать: вот ты стрельнул и сюда попал. Я не знаю, что с ним было бы.

Мне кажется, этот снимок станет символом украинской войны, ее сутью.

Когда я шел из этого парка, где сфотографировал погибшую семью, подхожу к гостинице и вижу, идет точно такая же пара, ребенок в коляске такого же возраста, мама с папой едят мороженое. Я остановился и говорю: «Через полкилометра такие же как вы лежат разорванные просто в клочья. Вы что?! Быстро развернулись, и домой!».

pic-20140803-205620

Хоть бы перестали стрелять

«В другой раз я шел, рядом дедушка выгуливал собаку. Собака испугалась, бежит, тянет деда домой. Вышла бабушка, наверно, его жена: «Быстрей, домой, прячемся!» Они забегают в этот дом. Я обхожу их дом по кругу, слышу позади взрывы – и в этом доме дыра. Не знаю, может, они в этой квартире и не прятались.

На улицах очень много крови. Идешь – а там след крови, кто-то полз.

Людей я старался больше слушать, чем разговаривать с ними. Общее настроение разговоров такое, что всех это все уже давно достало. Те, которых я видел, насколько я понял, осуждают действия Киева и были не против ополченцев. Люди к ним подходят, что-то спрашивают, нормально к ним относятся. Я так понял, в ополчении много местных, поэтому они друг друга знают.

Больше всего мне запомнилось, когда стоял в очереди, а там продавщица говорит подруге: «Хоть бы уже перестали просто стрелять. Кто бы это ни был, чтобы они перестали». Вот это настроение людей.

И я это понимаю. Когда ты мужчина, ты сам за себя, взял автомат и пошел, ты можешь еще бороться за идею. Но когда ты шел по улице, и разнесло твоего ребенка, ты резко перестаешь быть убежденным за войну человеком».

pic-20140803-205703

Страх смерти

«Выбирался оттуда маршруткой на Днепропетровск. Я еще не видел, чтобы маршрутка была так набита. Большинство пассажиров – женщины, старики и дети. Очень много сумок. Все шесть часов, которые она ехала, люди стояли в проходах, лежали на сумках. Забито было полностью. Все едут и переживают, чтобы в поле пулеметной очередью не стреляли.

Очень мало машин по дороге, практически никого.

Когда заезжали в Днепропетровск, нас остановила на блок-посту Нацгвардия. У мужчин моего возраста проверили пальцы, чтобы не натерты были от курка, и смотрели на спину и грудь, где натирает шлейка от автомата, если долго его носить. Но никто подозрений у них не вызвал.

В Днепропетровске – разительный контраст. Ты только что выехал из Горловки, в которой все, прикрывшись, перебежками бегают в магазин и аптеку. А в Днепропетровске смотришь на людей, которые вразвалочку ходят в ярких платьицах и едят мороженое. Просто попали в другой мир.

У меня нет чувства, будто мне крупно повезло, что удалось вернуться оттуда живым. Я верующий человек, и у меня свои отношения с Богом. На вокзале на 99% был уверен, что меня выведут во двор, и меня не станет. Но сильного страха перед смертью не было. Больше всего было жалко родных, когда узнают, что я не вернулся домой.

А ощущение, что повезло, не было. Было понимание, что просто так надо. Возможно, это моя миссия».

Страница Олега Желябина в Фейсбуке

 

Комментарии

Сходное

Радиоигра на войне. Операция «Находка»

Во время Второй мировой войны спецслужбы многих государств Европы открыли еще одну среду для противоборства – радиоэфир. Вся огромная территория от Англии до России была охвачена радиоиграми. Среди...

Киев в годы фашистской оккупации

C 19 сентября 1941 г. до 6 ноября 1943 г. столица советской Украины находилась под нацистской оккупацией. Немецкий патруль ведет пойманных переодетых советских солдат. Киев, сентябрь 1941 г. Д...

Последний рубеж. Самая легендарная история пограничных войск!

500 пограничников и 150 служебных собак сошлись в рукопашной с полком гитлеровцев. Зелёная Брама История пограничных войск знает массу примеров мужества и стойкости воинов в зелёных фуражках. Упор...
© 2014 Блог о ВОЙНЕ. Все права защищены.