,,

…Зло войны и благо мира до такой степени известны людям, что с тех пор, как мы знаем людей, самым лучшим пожеланием было приветствие «мир вам».

Толстой Л. Н.

Поиск

Беслан. Город Ангелов.

 1 сентября 2004 года, во время торжественной линейки в школу № 1 города Беслана ворвались террористы.

Учителей, школьников, их родителей и близких, которые пришли на Первый звонок, бандиты захватили в заложники — всего 1100 человек. Их заперли в спортзале, здание заминировали. Изнывающим от жары и жажды людям в течение трех дней не давали ни еды, ни даже воды, не разрешали выйти в туалет. 3 сентября, примерно в час дня, в здании стали один за одним раздаваться взрывы, школа загорелась, часть ее обрушилась. Заложники начали выбегать из здания, по ним открыли стрельбу, и тогда силовики приняли решение брать школу штурмом…

Большинство заложников удалось освободить, но 334 человека, из них 186 детей, погибли, 800 получили ранения.

Погибшие при теракте были похоронены на мемориальном кладбище «Город ангелов», появившемся в Беслане после трагедии.  Ранее кладбище в Беслане называли «Детским», «Школьным переулком», а в 2008 году кладбище официально стали именовать «Городом ангелов». Здесь покоятся дети, их родители и учителя, погибшие при теракте в школе № 1, всего 266 человек. Из 266 могил 186 — детские. Есть еще одна — братская, где похоронены фрагменты тел, которые не удалось опознать. Дата смерти у всех одна — 3 сентября 2004 года.

На кладбище нет ворот. На входной арке выбито: “Город ангелов”. Фигурки ангелочков в белоснежной одежде здесь повсюду: выставлены вдоль невысокой ограды, восседают на постаментах между могилами.

Надгробий столько, что красные мраморные плиты почти заходят за горизонт. У каждой могилы — бутылки с минеральной водой, которой так не хватало детям, ставшим заложниками террористов.

До сих пор на погосте почти всегда слышится женский плач. Несчастные матери и бабушки и вовсе бы не уходили с могил, если бы их силой не развозил по домам здешний смотритель Касполат Рамонов.

 В 2004 году этот мужчина принес на кладбище гроб с израненным телом дочери. Похоронив Марианну, он уже не смог уйти с погоста. Так и остался жить у могилы девочки.

Теперь его дом — кладбищенская сторожка, а погребенные в «Городе ангелов» дети стали его родными. Касполат знает биографию всех погибших. В день рождения каждого ребенка он первым приходит на его могилу, чтобы зажечь лампадку и оставить подарок.

1 сентября, он проводил 15-летнюю Марианну, 14-летнюю Диану и 8–летнего Ирбека на торжественную линейку в школу. Услышав выстрелы, Касполат схватил ружье и выскочил на улицу. Думал, что стреляют у райотдела милиции, но навстречу неслась ребятня с криками: “Школу бандиты захватили!”

— Пока я добежал до ограды, всех детей уже загнали в спортзал, — продолжает наш собеседник. — За гаражами лежали милиционеры. Видимо, прятались. Я пинал их, орал: “Вставайте, пока не поздно!” Никто из них не поднялся.

Средней дочке Касполата Диане удалось сразу же сбежать от террористов. В спортзале в заложниках остались супруга Алла с Марианной и Ирбеком.

Три дня мужчина выл волком, не в силах помочь родным. А после штурма в больнице нашел тяжелораненых жену и сына. В морге — Марианну.

 После первого взрыва осколок попал Марианне под самое сердце. Девочка была жива, только передвигаться стала медленнее, но не переставала успокаивать маму. Школьников под дулом автомата террористы погнали в столовую. Детей заставляли залезать на подоконники, махать занавесками и просить спецназовцев не стрелять. Но пули все равно летели.

Чтобы Ирбека не забрали “на окна”, Алла накрыла его своим телом. Когда начался штурм и прогремели взрывы, у нее в спине остались пять огромных осколков. Не чувствуя боли, женщина потащила детей к выходу. И тут пуля пробила Марианне селезенку. Девочка успела увидеть, как в спортзал врываются альфовцы. Поняла, что пришло спасение, и замертво упала у окна.

В больнице у тяжелораненой Аллы отказали ноги. Чтобы она могла проститься с дочерью, ее усадили в кресло–каталку. Всю ночь Алла просидела в морге, обняв тело Марианны.

А потом у раненного в ногу Ирбека началась гангрена. Его отправили в Москву, где сделали сложнейшую операцию.

Похоронив дочь, Касполат не вернулся на престижную работу на таможне в “Верхнем Ларсе”. Он остался жить на кладбище.

— Ночевал под открытым небом, укрывшись от дождя полиэтиленом, — вспоминает наш собеседник. — Никого не видел, ни с кем не говорил, только слышал, как вокруг шептались: “Рамонов сошел с ума”. Я и сам так думал. Мне казалось, что меня похоронили вместе с дочерью.

Касполат знает всех близких погибших. Женщины, потерявшие во время теракта детей, вернули его к жизни. Касполат, в свою очередь, стал для несчастных матерей опорой, в своем роде психотерапевтом.

— Я могу накричать на женщин, которые рыдают без остановки. Могу им нахамить, чтобы только выбить их из состояния шока, — признается наш собеседник. — Могу выступить и в роли клоуна, рассказать смешной анекдот, лишь бы только они улыбнулись и пришли в себя.

Первое время матери и бабушки погибших сидели на могилах круглые сутки. Теперь Касполат не разрешает им оставаться на кладбище на ночь. Подходит и говорит: “У вас времени собраться пять минут”. Берет за руку и развозит их на машине по домам.

Каждое первое сентября в Беслан приезжают люди со всего мира. Есть те, кто прилетает ежегодно из Москвы, Новосибирска, Сочи. “Город ангелов” они считают святым местом.

Но есть и те, кого Касполат не пустит на детское кладбище ни под каким видом. Одна из них — бывший директор школы №1 Лидия Цалиева. В Беслане многие уверены: спасая свою жизнь, она вступила в сговор с террористами. Теперь ее не обслуживают на местном рынке, не пускают в автобусы. Бывшему директору, мягко говоря, не позавидуешь.

— Тогда в спортзале оказалась в заложниках одна пожилая учительница. Она была ранена. Когда дети не могли выбраться через высокие окна, женщина подставила им свою спину. Она погибла, — гневно говорит смотритель. — А директор Цалиева… Если бы она была мужиком, я бы ее застрелил.

…В первый год тут по газонам росли колючки. Идет мать, крест подопрет и уходит. Чтоб территорию отчистить, я становился на колени, брал кухонный широкий нож, втыкал его в землю возле колючки, расшатывал и с корнем выдирал. Так на коленях я прополз всю территорию.

А сейчас делают музей: «Мы — заложники. Мы — герои». Вышли из школы, и сейчас кайфуют в жизни. А дети ихние — здесь.

Среди заложников люди были разные. Некоторых готов сейчас поставить к стенке и расстрелять. Вот так они себя показали.

Мужик один, красавчик, увидишь его, скажешь: «Настоящий осетин!» И по поступкам он будет красавчик,по всем статьям… Сын у него здесь. Попал в заложники, бежал, сына оставил. Потом его ребята спрашивают: «Как же ты так? Сына своего бросил, Давидика?» «Херня, — говорит, — я таких детей еще много наштампую»

Люди очень разные. Некоторые здесь цветы возлагают для ритуала. А другие… Министр один. Не республиканского — российского масштаба. Зашел, встал на колени и плакал. Министр! А один генерал со свитой прошел через арку, перед газончиком на колени встал, фуражку снял, ткнулся лбом в землю и ревел. Я полчаса его успокаивал, он не мог в себя прийти. Генерал. Который войны прошел.

За пределом кладбища — я его называю «Город ангелов» — мне труднее. Я как в другой жизни. Может, я отвык от людей? Может жизнь стала другой? Или я ее представляю вот такой идеальной? Но здесь я дома.

Приезжаю в обед, на тропинке стоит несколько женщин и как-то громко они разговаривают. Подбегаю: «Что такое? Дайте посмотреть, что там интересного».

Посередине баба с двумя пакетами. Лет тридцать. Чашки, светильники, вазочки, все, что есть на могилках, в два больших пакета ходила, собирала. Так, — говорю, — оставьте ее в покое, не трогайте. Я ее в поле за мемориал отвез, лопату дал, говорю: «Копай». С полметра она уже выкопала, и тут сзади голоса какие-то. Поворачиваюсь — наши бабы стоят. «Пожалуйста, не делай этого». Если б не они, ее живую я там бы и закопал.

Мы в детстве друг друга пугали: кто сможет на кладбище прийти ночью? Кто посмеет? А сюда ночью маленькие дети приходят. Им не страшно. Сюда тянет людей. Здесь спокойно, тепло. Но многие из ребят–охранников работать тут не смогли — по ночам на погосте им слышались детские голоса.

Под «Древом скорби» есть цветник. Там могила. Маленькие неопознанные фрагменты, которые остались в лабораториях Ростова, положили в один большой гроб и похоронили. Бывают такие дни: вообще не облачно, листочки на деревьях не шевелятся, ветра нет. И вот оттуда начинается смерч. Какой по телевизору показывают. Все, что есть по дороге: ведра, венки, игрушки — все поднимается в воздух. Доходит до границы старого кладбища и падает.

…На бесланском кладбище всегда тихо. Здесь нет высоких деревьев и не слышно птиц. Потерявшие близких приходят туда, где их понимают, где говорят на одном языке. Где можно услышать тех, чей голос теперь – тишина. 

Летними вечерами матери часто ложатся на могилы и сливаются с камнем. Пока он теплый, Касполат разрешает, не тревожит. Идущие по тропинкам люди их просто не замечают.

Источник

Комментарии

Сходное

Киев 2014. Великий и Ужасный. (фото)

Представляем Вам большую фотоподборку трагического Киева нашего времени, кто бы мог подумать, что в цивилизованной стране, в 2014г. в центре города, будут лежать убитые люди. Хотим предупредить, в ...

«Геринг льет слезы и требует кокаина».

    20 ноября 1945 года, в Нюрнберге начался судебный процесс над бывшими руководителями гитлеровской Германии. Давайте вспомним подробности этого события, которое получило неофициальные на...

Смерть.Погибшие. Донецк. (ФОТО)

Погибшие. Донецк. Мы не беремся утверждать  на чьей стороне сражались эти люди, т.к. нет официальной информации, по этому просто: Погибшие люди в Донецке! Во всяком случаи уже не важно, смерть все...
© 2014 Блог о ВОЙНЕ. Все права защищены.